Моральная обстановка

image

     Моральная обстановка была несравненно тяжелее материальной об­становки. У нас были кое-какие ресурсы для обмена и продажи, нако­пившиеся за время нашей жизни в советских условиях, и это спасло пас от медленного умирания, от недоедания.

     Совсем другой была моральная обстановка. До декабря месяца 1941 г., когда немцы потерпели несколько поражений под Москвой, скрыть кото­рые им не удалось, советские патриоты вынуждены были молчать и меж­ду собой только шептаться […]. Было несколько хороших надежных дав­них наших друзей, с которыми мы и отводили душу. С этой стороны моральная обстановка стала немного легче. Зато немецкий моральный гнет со времени введения «гражданского» управления стал проявлять все большую и большую силу. Появилась полиция, явная и тайная […]. Стала регулярно выходить гнуснейшая «Белорусская газета» [«Беларуская газэта»], появилась ежедневная «Минскер Цайтунг» [«Minsker Zeitung»] (Минская газета на немецком языке) — зловонные помойки, наполненные самой архихлестаковской похвальбой, самой наглой ложью, самой мерзкой клеветой!

     Таким образом, круг тех лиц, с которыми мы могли откровенно и по душам беседовать, критиковать печальное настоящее и высчитывать сро­ки наступления радостного будущего, был узким, а встречи — нечасты­ми […]. С сентября по май уже с семи часов вечера нельзя было выхо­дить на улицу, и люди, придя домой после работы, уже никуда больше пойти не могли.

     Поворот для нас начался с февраля 1942 г. Уже с декабря в Минск из районов стали приходить вести о появлении партизан и о их смелых выступлениях против немецких оккупантов. Слухи были разные: одни были похожи больше на легенду, другие были скромнее, но правди­вее […].

     Лично мы убедились в правдивости этих вестей после того, как один бывший работник Института истории, ездивший в Западную Белоруссию, рассказал нам о неожиданной встрече с партизанами, обстрелявшими машину, на которой он ехал, приняв ее за ожидавшуюся немецкую ма­шину с полицейскими, и о разгроме партизанами в одной деревне всех немецких учреждений. На обратном пути он, проезжая через эту деревню, видел сожженные хаты, где помещались немцы, разбросанные на улице полуобгоревшие портреты Гитлера и немецкие плакаты и слышал рас­сказы жителей деревни об этом смелом выступлении партизан. Потом пошли слухи о проникновении партизан даже в Минск и об их смелых и ловких операциях в городе.

     Невольно приходила на ум мысль, не помогут ли партизаны минским советским людям? Но для этого нужно было найти какую-нибудь связь с ними. Не сразу, но такая связь у нас создалась, упрочилась и привела к коренному повороту в нашей судьбе.


Посещение музеев–когда и почем?